Юридические новости

Наследство и дарение — Траст и французское наследственное право: есть ли у них будущее?

Траст и французское наследственное право: есть ли у них будущее?

Несмотря на неоднократные попытки, институт траста так и не был введен в гражданское право Франции, хотя и был закреплён в налоговом законодательстве. Что касается его правовых последствий, то они признаются как в гражданской, так и в уголовной судебной практике. Более того, за последние три года ряд решений, вынесенных судебными и административными органами, свидетельствует о жизнеспособности этого института. Поэтому настало время раз и навсегда ратифицировать Гаагскую конвенцию от 1 июля 1985 года о праве, применимом к трастам, и даже ввести этот институт в французское право.

1. — Этот вопрос не является просто анекдотическим, а носит прежде всего человеческий характер: переезды и перемещения семей (по-английски «relocation») сегодня становятся всё более частыми. Эта тенденция не ослабеет. Франция привлекает всё большее число резидентов и нерезидентов с очень высоким уровнем дохода и значительным имуществом (UHNWI — Ultra High Net Worth Individuals), в частности из стран Ближнего Востока, Азии и Великобритании. Однако, в частности, в странах с системой общего права траст является очень широко используемым институтом для передачи имущества и организации наследования (estate planning), а также отличным инструментом защиты уязвимых лиц (совершеннолетних, находящихся под опекой, несовершеннолетних и т. д.). Однако отсутствие юридического признания траста во Франции порой значительно усложняет управление международным имуществом. Реструктуризация их активов обходится дорого, а порой и вовсе невозможна. Кроме того, отсутствие взаимосвязи между различными правовыми системами ставит перед специалистами в области семейного права важнейшие технические вопросы.

Изначально институт траста («доверие») возник в англосаксонских странах, а точнее — в англо-нормандской правовой системе (хотя понятие траста встречается и в Ордене францисканцев, члены которого, дав обет бедности, не могли принимать пожертвования и завещания от частных лиц, а также в эпоху крестовых походов). Создавая траст, учредители (Settlor) заявляют (часто в «Deed», то есть в акте воли), что они передают — при жизни или по смерти — право собственности на имущество доверительному управляющему (Trustee) для достижения определённой цели и в интересах одного или нескольких бенефициаров. Хотя по принципу траст представляет собой трехсторонние отношения, он может быть учреждён и между двумя лицами, поскольку учредителем может быть и сам бенефициар. Кроме того, в случае сложного для управления имущества может быть несколько доверительных управляющих. Фактически понятие траста, в частности в семейных отношениях, может охватывать самые разные ситуации, подобно тому, как разнообразно функционирование семей^{Примечание 1}. Обычно различают безотзывные и отзывные трасты (во втором случае учредители могут изменять условия траста в зависимости от обстоятельств), а также дискреционные и недискреционные трасты (в первом случае доверительный управляющий обладает наиболее широкими полномочиями по управлению трастом и распределению его доходов).

Сложность в признании трастов обусловлена различиями в понятиях собственности в системе общего права и в странах с кодифицированным правом, таких как Франция: король, являвшийся собственником всех земель по феодальному праву в Соединённом Королевстве, предоставлял in fee (в пользование) какому-либо лицу и его наследникам в обмен на услуги, которые они оказывали грантору (лицу, предоставляющему право), земли, которыми они владели бы в интересах одного или нескольких бенефициаров. В этой схеме ни один из тех, кто имел права на эти земли, не обладал исключительным правом: все они были собственниками. Таким образом, существовало разделение права собственности на юридическое владение («Legal ownership») и экономическое владение («Equity ownership»), чего нет в странах с гражданско-правовой системой. Теперь становится понятнее, почему эта концепция вызывает несогласие в странах с кодифицированным правом, таких как Франция, где право собственности является наиболее полным правом, которое лицо может иметь в отношении вещи, и, следовательно, носит исключительный характер (Гражданский кодекс, ст. 544).

Адаптация института траста в гражданском праве Франции

1. — Несмотря на эту сложность, в французской гражданско-правовой практике уже давно известны трасты, в частности семейные и завещательные. Судья общего права признает, что трасты, учрежденные за рубежом, имеют юридическую силу во Франции при условии, что они были созданы с соблюдением законодательства, действующего в государстве их учреждения, и не содержат положений, противоречащих французскому публичному порядку, в частности — положениям о наследуемой доле. Практикующие юристы используют хорошо известный прием адаптации в международном частном праве, чтобы обеспечить действие иностранных трастов во Франции. Однако это решение, не дающее достаточной уверенности и неблагоприятное для наследников или бенефициаров трастов, не является удовлетворительным, поскольку оставляет нерешенными другие проблемы. Судья должен выяснить, не представляет ли запоздалое раскрытие информации о трастах и их бенефициарах мошенничество в отношении обязательной доли наследства. И вновь, когда траст квалифицируется как косвенное дарение, остаются нерешенными вопросы, например, в каком порядке следует уменьшать вознаграждение, вытекающее из траста, в зависимости от того, квалифицируется ли он как завещание в пользу конкретного лица или как косвенное дарение. Кроме того, допуская, что отзывной траст inter vivos можно рассматривать как косвенное дарение, даже если личность учредителя траста неизвестна, Высший суд принял широкое и спорное определение дарительского намерения.

Траст, введенный в французское право Законом № 2007-211 от 19 февраля 2007 года, мог бы стать первым шагом на пути к признанию завещательного траста или траста при жизни, однако это не так: траст, основанный на дарительском намерении, является недействительным (Гражданский кодекс, ст. 2013). Кроме того, данная сделка облагается налогом по ставке 60 % (Налоговый кодекс, ст. 792-бис) с надбавкой в размере 80 % (Налоговый кодекс, ст. 1729). Наконец, фидуция прекращает свое существование со смертью учредителя, что исключает любую передачу прав. Кроме того, между фидуцией и трастом существует множество различий: в отличие от траста (который основан на акте, чаще всего одностороннем), фидуция основана на синаллагматическом договоре, заключаемом за вознаграждение и в торжественной форме. Траст влечет за собой отделение имущества доверительного управляющего от имущества траста, чего не происходит в случае французской фидуции при определенных условиях. Однако это ещё не всё: в Национальную ассамблею был внесён законопроект, предусматривающий три ключевые меры: разрешить использование фидуции для управления имуществом лиц, находящихся под опекой (задача здесь заключается в обеспечении безопасности их нынешнего и будущего имущества); закрепить доверительное управление в форме пожертвования, которое в настоящее время запрещено статьёй 2013 Гражданского кодекса и влечёт за собой признание договора недействительным (это позволило бы упростить передачу предприятий, организовать управление сложным имуществом и содействовать благотворительным проектам. Эта новая форма траста не должна ущемлять право на наследственную долю); адаптировать налоговый режим траста к этим новым формам использования с целью обеспечения налоговой нейтральности.

2. Прагматическое признание траста в налоговом праве

3. — Налоговый законодатель, со своей стороны, придерживается прагматичного подхода. Он признает траст, который определяет в статье 792- 0-bis Налогового кодекса Франции (CGI) как совокупность правовых отношений, созданных в соответствии с законодательством государства, отличного от Франции, лицом, имеющим статус учредителя, посредством договора при жизни или по причине смерти, с целью передачи в него имущества или прав под контроль администратора, в интересах одного или нескольких бенефициаров или для достижения определенной цели. Это определение очень близко к определению, сформулированному в Гаагской конвенции от 1 июля 1985 года. Таким образом, трастами считаются все правовые отношения, соответствующие данному определению, независимо от их фактического наименования или характеристик траста (будь он отзывным или нет, дискреционным или нет, наделенным правосубъектностью или нет). Это позволяет Франции применять к бенефициарам налоги на безвозмездное перехождение имущества и налог на имущество физических лиц (ISF). Кроме того, Франция ввела специальный сбор sui generis на трасты, заменяющий налог ISF, в качестве санкции за нераскрытие в рамках ISF имущества, помещенного в траст (Кодекс о налогообложении, ст. 990 J). Обязанности по подаче деклараций возлагаются на управляющих трастов, подчиняющихся законодательству государства или территории, не связанных с Францией соглашением об административной помощи в борьбе с налоговым мошенничеством и уклонением от уплаты налогов, либо имеющих налоговое резидентство во Франции. Был создан публичный реестр трастов, доступ к которому ограничен определенными компетентными органами и лицами, на которых распространяются обязательства по борьбе с отмыванием денег и финансированием терроризма (Налоговый кодекс, ст. 885 G ter, 990 J, 1649 AB, 1736 и 1754).

Судебная практика в рамках применения этих статей формируется в каждом конкретном случае с использованием таких понятий гражданского права, как дарение — прямое, косвенное или замаскированное, — для начисления соответствующих налогов, в частности, налога на безвозмездное перехождение имущества. Однако сложности касаются не только восстановления наследства и применения налога: недавно Государственный совет признал суммы, полученные бенефициарами трастов, налогооблагаемым доходом и дал узкое определение доказательствам, опровергающим это, которые могут быть приняты во внимание. Таким образом, необходимо представить внутреннюю отчетность траста, учрежденного за рубежом, поскольку только доверительный управляющий или бенефициар могут знать её содержание.

Прежде всего, по-прежнему сохраняется недоверие к трастам из-за налогового мошенничества, с которым они, к сожалению, могут быть связаны, как показала судебная эпопея по делу Вильденштейна. Однако это недоверие, а порой и враждебность, хотя и оправданные в некоторых случаях, обусловлены также отсутствием четкого определения понятия «траст» и отсутствием ясного позитивного права. В этом громком деле, связанном с наследованием имущества известного арт-дилера, обвиняемые были привлечены к ответственности, в частности, за непредставление сведений о бенефициарах трастов и о самих трастах при налогообложении наследственного имущества и, следовательно, за уклонение от уплаты налогов и отмывание доходов, полученных в результате уклонения от уплаты налогов, воспользовавшись правовым вакуумом, оставленным понятием «траст». Наследники были осуждены после того, как судьи провели тщательный анализ функционирования трастов. Кроме того, были осуждены попечители, а также юристы, участвовавшие в подготовке и утверждении деклараций. Ущерб, нанесенный французскому государству в этом деле, был значительным, поскольку сумма доначислений составила несколько сотен миллионов евро.

2. Необходимость ратификации Гаагской конвенции о праве, применимом к трастам

3. — В связи с этим возникает необходимость ратификации Гаагской конвенции от 1 июля 1985 года о праве, применимом к трастам. Данный документ не является конвенцией материального права. Он ни в коей мере не подразумевает, что государства, ратифицировавшие его, вводят институт траста. Однако её достоинство заключается в том, что она позволяет судьям, практикующим юристам и государственным органам лучше понимать суть траста и применять его, не искажая при этом его правовых последствий. Вопрос о её ратификации поднимался неоднократно. В настоящее время подписавшие конвенцию государства (Кипр, Панама, Монако, Швейцария, Сен-Мартен, Лихтенштейн, Люксембург, Нидерланды, Мальта, Канада, Австралия, Италия, Великобритания, Китай, Соединенные Штаты Америки, Франция) в большинстве своем ратифицировали ее, за исключением Франции, Китая и Соединенных Штатов. Тем не менее такая ратификация позволила бы Франции привести свое законодательство в соответствие с законодательством своих основных европейских партнеров и поставить ее на равные с государствами, принявшими данную институцию. Кроме того, европейский регламент о наследовании № 650/2012 от 4 июля 2012 года прямо исключает трасты из своей сферы применения. Таким образом, ратификация Конвенции позволила бы обеспечить всеобъемлющую правовую базу для международных дел о наследовании, затрагивающих трасты и/или имущество, расположенное во Франции.

С содержательной точки зрения, главным преимуществом Конвенции является то, что в ней предлагается определение траста, хотя в ней не даются определения ни трастов при жизни, ни завещательных трастов. Подход участников переговоров был прежде всего прагматичным: отмечая разнообразие институтов, под которые могут подпадать трасты, сфера деятельности которых может быть весьма разнообразной, докладчики указали, что траст представляет собой «отношение или совокупность отношений, по крайней мере одно из которых носит фидуциарный характер (…)». Речь идет о процедуре, посредством которой лицо может установить доверительные отношения, передавая имущество другому лицу — физическому или юридическому. Исходя из этого, траст определяется как «правоотношение, созданное учредителем посредством договора при жизни или по причине смерти, когда имущество передано под контроль доверительного управляющего в интересах бенефициара или для достижения определенной цели»^{Примечание 2}. Учредитель может одновременно являться бенефициаром, может быть несколько доверительных управляющих, и Конвенция применяется к добровольным трастам, существование которых может быть подтверждено в письменной форме^{Примечание 3}. Однако ее действие может быть распространено на судебные трасты^{Примечание 4} и не распространяется на учредительные акты трастов, такие как завещания, в соответствии с которыми имущество было передано доверительному управляющему^{Примечание 5}. Таким образом, Конвенция применяется как к явным трастам (возникшим в результате добровольного акта), так и к подразумеваемым трастам (судебным или законным). Это определение достаточно близко к определению, принятому во французском Налоговом кодексе (CGI).

Основной особенностью Гаагской конвенции является то, что имущество, переданное доверительному управляющему, включается в отдельную массу, отличную от его личного имущества^{Примечание 6}, что можно сопоставить с хорошо известным во французском гражданском праве понятием «имущество, предназначенное для определённой цели». Последнее представляет собой автономную юридическую совокупность, состоящую из набора активов и пассивов (имущества, прав, обязательств, обеспечений), которые лицо решает выделить и привязать к определенной деятельности отдельно от своего личного имущества, что позволяет обойти общее право залога кредиторов. Однако при условии, что траст создан в соответствии с законом, регулирующим его деятельность, он будет признан в качестве траста^{Примечание 7}: личные кредиторы доверительного управляющего (Trustee) не смогут наложить арест на имущество траста, поскольку оно отделено от его личного имущества. Таким образом, например, в случае коллективного производства они не входят в состав брачного имущества или наследства доверительного управляющего; предъявление претензий на имущество траста возможно, если доверительный управляющий смешал имущество траста со своим личным имуществом; права и обязанности в отношении имущества траста по-прежнему регулируются нормами коллизионного права судебного места^{Примечание 8}.

Что касается доверительного управляющего, то он может «выступать в качестве истца или ответчика, а также являться в качестве доверительного управляющего перед нотариусом или любым лицом, обладающим публичными полномочиями». Он наделен весьма широкими полномочиями по управлению, распоряжению и распоряжению имуществом, переданным в траст учредителем. В этом отношении его полномочия значительно шире, чем у доверенного лица, регулируемого, например, французским гражданским правом, поскольку он в некоторых случаях может продавать имущество, за исключением случаев, когда имеется прямое распоряжение (Гражданский кодекс, ст. 1988). Кроме того, доверительный управляющий обязан сохранять имущество, совершать действия, необходимые для нормального достижения цели траста, и, следовательно, осуществлять необходимые инвестиции. Таким образом, доверительный управляющий действует от имени бенефициаров, перед которыми он обязан отчитываться о своей деятельности. Суды системы общего права в связи с этим осуществляют контроль за действиями доверительного управляющего.

Второе преимущество Конвенции заключается в том, что она предлагает механизм коллизионного права, позволяющий определить право, применимое к трастам^{Примечание 9}; в соответствии с принципом автономии траст, таким образом, регулируется правом, выбранным учредителем, при условии, что   выбранном праве предусмотрено такое правовое институт. Этот выбор должен быть явно выражен или вытекать из учредительного акта траста либо из обстоятельств дела. Однако на практике учредительный акт траста обычно указывает применимое право, и применение законодательства, в котором не предусмотрено понятие траста, представляется маловероятным^{Примечание 10}. В случае отсутствия выбора траст регулируется правом, с которым он имеет наиболее тесную связь. Разделение правовых норм допускается^{Примечание 11}, а перенаправление исключается^{Примечание 12}.

В статье 8 Гаагской конвенции перечислены вопросы, регулируемые законодательством о трасте: его действительность, толкование, правовые последствия и управление. Помимо этого, она регулирует назначение, отстранение от должности и отставку доверительного управляющего, а также его особую дееспособность для исполнения этой функции. В связи с этим рассматривался вопрос о введении более строгих требований, чем просто достижение установленного законом возраста, для исполнения обязанностей доверительного управляющего, однако в конечном итоге этот путь не был избран, что можно сожалеть, учитывая значительные обязательства доверительного управляющего в сфере инвестиций и принятия решений. На самом деле этот вопрос касается как возраста, так и компетентности: кстати, зачастую именно банки выполняют функции доверительного управляющего в США или Великобритании. Закон также регулирует права и обязанности доверительных управляющих по отношению друг к другу, возможные делегирования полномочий, полномочия доверительного управляющего распоряжаться имуществом траста, осуществлять инвестиции, устанавливать обеспечения и приобретать новое имущество, ограничения на срок действия траста, право формировать резервы, отношения между доверительным управляющим и бенефициарами, включая личную ответственность доверительного управляющего перед ними, изменения или прекращение траста, распределение имущества траста, а также обязанность доверительного управляющего отчитываться о своей деятельности. Эта статья — нечто большее, чем просто перечень вопросов, регулируемых законодательством о трастах в стиле Превера: она позволяет в нескольких строках затронуть все вопросы, которые могут возникнуть при создании, функционировании и прекращении действия траста. Поэтому она особенно полезна для любой страны, в которой данная институция не существует, но которая желает ратифицировать Конвенцию.

На практике, начиная с решений по делам «Жарр» и «Коломбье», наследственная доля не относится к вопросам международного публичного права. Следовательно, если наследственным правом является, например, законодательство штата Калифорния, завещательный траст, учрежденный в США в отношении имущества, расположенного в США, будет исполнен, даже если он ущемляет наследственную долю. В то же время в отношении имущества, расположенного во Франции, он не сможет игнорировать наследственную долю, поскольку законом № 2021-1109 от 24 августа 2021 года было введено право на изъятие.

Еще один важный практический вопрос: Гаагская конвенция не регулирует вопрос о фиктивности траста («Sham trust»): фиктивный характер траста определяется в соответствии с законодательством места его учреждения илииностранным законодательством, которому он подчиняется. Законодательство места рассмотрения дела лишь отражает правовые последствия траста, не оценивая его действительность. Оно считает его действительным. Поэтому, при необходимости, разбирательство по вопросу о фиктивности должно вестись параллельно в странах учреждения различных трастов. Именно в этом заключается реальная сложность, на которую, кстати, указал уголовный суд в вышеупомянутом деле «Вайденштейн». Решение заключается в налаживании судебного сотрудничества между странами.

Наконец, Конвенция предусматривает оговорки, которые служат своего рода защитными механизмами. Несмотря на универсальный характер, данный документ не применяется ни к налоговому праву^{Примечание 13}, ни в тех случаях, когда в указанном законодательстве отсутствует институт траста^{Примечание 14}. Статья 15 Гаагской конвенции прямо сохраняет императивные нормы законодательства, указанного правилами суда, в частности в области защиты наследников с правом на обязательную долю наследства (наследственная резервная доля), брачных режимов, права лиц, находящихся под опекой, передачи собственности и вещных гарантий, а также защиты кредиторов в случае несостоятельности. Статья 16 защищает императивные нормы (нормы, подлежащие непосредственному применению) суда или третьего государства. Статья 18 предусматривает исключение, связанное с международным публичным порядком. Эти положения, таким образом, образуют тройной механизм защиты, гарантирующий, что ратификация Конвенции никоим образом не ослабит способность Франции защищать свои основные интересы.

В конечном счёте, следует «спешить не спеша» с ратификацией Гаагской конвенции, по крайней мере на первом этапе. Введение института траста в французское право на втором этапе было бы более чем целесообразным, поскольку существенных правовых препятствий для его внедрения в французское право нет.

Примечания

Примечание 1 Conv. La Haye 1er juill. 1985. – Rapp. A. Dyer et H. Van Loon, n° 1
s.

Примечание 2 Conv. La Haye, art. 2, al. 1er.

Примечание 3 Conv. La Haye, art. 3.

Примечание 4 Déjà reconnus par l’Union européenne, dans la Convention de
Bruxelles. – Conv. de La Haye, art. 20.

Примечание 5 Conv. La Haye, art. 4.

Примечание 6 Conv. La Haye, art. 2, al. 2. et art. 11, al. 2.

Примечание 7 Conv. La Haye, art. 11.

Примечание 8 Conv. La Haye, art. 11.

Примечание 9 Conv. La Haye, art. 6 à 10 et 16 à 18.

Примечание 10 Conv. La Haye, art. 6 et 7.

Примечание 11 Conv. La Haye, art. 9.

Примечание 12 Conv. La Haye, art. 17.

Примечание 13 Conv. La Haye, art. 19.

Примечание 14 Conv. La Haye, art. 5.